среда, 26 октября 2011 г.

Н.А.Ивницкий Голод 1932-1933 годов в СССР 9/10

ГОЛОД 1 9 3 2- 1 933 ГОДОВ
И это писалось в ответ на сообщение о том, что в районе есть «пухлые и умирающие», что люди «пожирали не только свежую падаль, но и пристреленных сапных лошадей, и собак, и кошек, и даже вываренную в салотопке, лишенную всякой питательности, падаль». Правда, по письму Шолохова были приняты некоторые меры. В Вешенский район был послан член президиума ЦКК ВКП(б) коллегии Наркомата РКИ М.Ф.Шкирятов, который создал комиссию по рассмотрению жалоб и восстановлению в партии и колхозах всех необоснованно исключенных в период с ноября 1932 г. по апрель 1933 г.
23 мая 1933 г. Шкирятов докладывал Сталину: «Проверку я начал с выезда в сельсоветы и колхозы для опроса потерпевших... Вместе со мной выезжали т. Зимин (второй секретарь крайкома ВКП(б). — Авт.), а также т. Шолохов, как хорошо знающий район, который помог мне в проведении этой работы. Мы побывали в б сельсоветах — Лебя-женском, Меркуловском, Колундаевском, Варваринском, Грачевском, Боковском, а также в отдельных бригадах колхозов — Тарновском, Поповском, Ольшанском, Боковском...
Для подтверждения показаний потерпевших мною было опрошено 35 чел. В этом числе я опросил ряд участников перегибов — коммунистов (Пашинского, Ширико-ва, Чупруна, Чукарина, Плоткина, Мирошниченко, Баю-кова, Ковтуна, Максаева)».
В записке говорилось также, что ОГПУ края продолжает создавать ложные дела на честных людей, применяются физическое насилие и длительные допросы; против Шолохова подбираются ложные материалы, распускаются провокационные слухи. Особо подчеркивалось в записке Шкирятова Сталину, что в ходе хлебозаготовок применялись «незаконные репрессии» как против «классово-чуждых элементов», так и к «преданным, активным и честным колхозникам».
В заключение Шкирятов писал, что результаты расследования перегибов в Вешенском районе полностью подтвердили правильность письма Шолохова. В проекте постановления ЦК ВКП(б) в п. 8 (не вошедшего в поста
219
Н.А.ИВНИЦКИЙ
новление) предлагалось: «Бывших руководителей агитко-лонны — т. Пашинского (чл. ВКП(б) с 1930 г., служащий) и т. Плоткина (чл. ВКП(б) с 1926 г., рабочий) за незаконное выселение из домов и изъятие имущества, за дачу.неправильных указаний участникам агитколонны, что привело к издевательствам над отдельными колхозниками, и за непринятие мер борьбы с этими фактами, — исключить из рядов ВКП(б)»1.
2 июля 1933 г. в ЦК ВКП(б) состоялось заседание, на котором кроме Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова присутствовали Шкирятов (докл.) и Шолохов (свидетель), а также Зимин, Овчинников, Плоткин, Пашинс-кий (обвиняемые). Обсуждался проект постановления ЦК ВКП(б).
4 июля 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором признавались «перегибы» в Ве-шенском районе, но признавались в такой форме, что фактически их оправдывали. «ЦК считает, — говорилось в постановлении, — что совершенно правильная и абсолютно необходимая политика нажима на саботирующих хлебозаготовки колхозников была искривлена и скомпрометирована в Вешеском районе благодаря отсутствию достаточного контроля со стороны крайкома». Виновники издевательств над крестьянами понесли мягкое наказание: крайкому указано на «недостаточный контроль над действиями своих представителей и уполномоченных»; второй секретарь крайкома Зимин освобожден от работы; инициатору перегибов Овчинникову объявлен строгий выговор, он был снят с работы с запретом на один год работать в деревне; районным работникам Плоткину и Па-шинскому объявили строгие выговоры, «воспретив им работать в Вешенском районе».
Для характеристики действующих лиц в событиях в Вешенском районе приведем некоторые факты.
Второй секретарь Северо-Кавказского крайкома Н.Н.Зимин был направлен в распоряжение ЦК ВКП(б) и как член ЦКК ВКП(б) был делегатом XVII съезда партии
1 Бывший Архив Политбюро ЦК КПСС.
220
ГОЛОД 19 3 2-19 3 3 ГОДОВ
22 1
(январь-февраль 1934 г.) и избран членом Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б)'.
Г.Ф.Овчинников был делегатом XVI конференции ВКП(б) (апрель 1929 г.). В 1928-1930 г. был секретарем Вольского окружкома партии Нижне-Волжского края. После окончания курсов марксизма-ленинизма откомандирован в распоряжение Северо-Кавказского крайкома ВКП(б), где работал секретарем парткома завода «Сельмаш», а затем секретарем Ростовского горкома ВКП(б). Будучи «особоуполномоченным» крайкома по хлебозаготовкам в Вешенском районе, он заявил секретарю райкома партии: «Ты думаешь крайком не знает о перегибах? Знает, но молчит. Хлеб-то нужен? План-то надо выполнять?» И рассказал случай из своей практики: «В 1928 г. я был секретарем Вольского ОК ВКП(б) Нижне-Волжского края. Во время хлебозаготовок, когда применяли чрезвычайные мероприятия, мы не стеснялись в применении жесточайших репрессий и о перегибах не разговаривали! На XVI Всесоюзной партконференции во время перерыва стоим мы с т. Шеболдаевым, к нам подходит Крыленко и спрашивает у Шеболдаева: «Кто у тебя секретарем Вольского ОК? Наделал во время хлебозаготовок таких художеств, что придется его, как видно, судить?»
«А вот он, секретарь Вольского ОК», — отвечает Ше-болдаев, указывая на меня.
«Ах, вот как! — говорит Крыленко. — В таком случае, товарищ, зайдите после конференции ко мне».
Я подумал, что быть неприятности, дал телеграмму в Вольск, чтобы подготовили реабилитационные материалы; но после конференции на совещании с секретарями крайкомов Молотов заявил: «Мы не дадим в обиду тех, кто обвиняется в перегибах. Вопрос стоял так: или взять даже поссорившись с крестьянином, или оставить голодными рабочего. Ясно, что мы предпочли первое». После этого Крыленко видел меня, но даже и словом не обмолвился о том, чтобы я к нему зашел».
Н.А.ИВНИЦКИЙ
Этот факт характеризовал не только инициатора и вдохновителя перегибов Овчинникова, но и Молотова, взявшего под защиту перегибщиков.
Что касается других виновников перегибов, то Политбюро ЦК ВКП(б) фактически реабилитировало их. Так, Пашинский, работавший руководителем совхоза «Красный колос» и проводивший вместе с «агитколонной» хлебозаготовки в Вешенском районе, местными органами был исключен из партии, арестован и выездной сессией нарсуда был приговорен к расстрелу. Однако Политбюро ограничилось вынесением ему строгого выговора. Решение суда в отношении Пашинского и членов его «агитко-лонны» было аннулировано.
Не поднималась рука у Сталина на исполнителей его воли. Зато не дрогнула она в отношении крестьян.
Написанный им драконовский закон от 7 августа 1932 г. беспощадно карал смертной казнью или с заменой при смягчающих обстоятельствах 10-летним заключением «за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества»1.
Действительный смысл этого ужасного закона (утверждавшего беззаконие!) был современникам вполне ясен: «за каждый срезанный колосок человека расстреливать». Так его оценила «группа Смирнова-Толмачева-Эйсмонта», члены которой — старые большевики — были исключены из партии и впоследствии репрессированы. Они считали, что «неуспех хлебозаготовок в Северо-Кавказском крае и на Украине объясняется старыми ошибками по сельскому хозяйству в проведении коллективизации», а А.П.Смирнов прямо заявлял: «Сволочи, подлецы, мерзавцы, до чего страну довели, черт знает, до чего докатились, до чего и царское правительство не докатывалось»2.
Резко отрицательно отнеслись к закону от 7 августа 1932 г. крестьяне. В сводке ОГПУ признавалось, что большинство крестьян-единоличников прямо заявляли, что
1 СЗ СССР. 1932. № 62. Ст. 360.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 356. Вып. И. С. 41.
ГОЛОД 1932-1933 ГОДОВ
этот декрет «в первую очередь направлен на создание голода и загон единоличников в колхозы». Не лучше относились к нему и колхозники: «Этот декрет направлен против всех колхозников», «колхознику теперь один выход — или погибнуть с голоду или быть расстрелянным», «от пули легче умереть, чем от голода» и т.п. (Северо-Кавказский край).
Применение постановления от 7 августа 1932 г. сразу же приняло массовый характер. На Северном Кавказе за два месяца (август-сентябрь) в связи с хищениями хлеба было возбуждено 1884 следственных дел, по которым привлечено 3359 человек, среди них 450 колхозников, 821 бедняка, 1272 середняка, 521 зажиточный. К 25 сентября 1932 г. было осуждено 1525 человек — 63 к расстрелу, 1008 человек — к 10 годам лишения свободы, до 10 лет — 353, к принудительным работам — 61 и к условной мере наказания — 40 человек1.
Всего по РСФСР менее, чем за год (август 1932 г.— июнь 1933 г.) был осужден 207831 человек, в том числе: к расстрелу — 9163 человека, к 10 годам лишения свободы — 152 908 человек и менее 10 лет лишения свободы — 46 760 человек2.
Заметим, что по мере нарастания голода репрессии усиливались. Так, по закону от 7 августа 1932 г. в августе-декабре 1932 г. был осужден 76 961 человек, т. е. в среднем 15 392 человека в месяц, в январе-апреле 1933 г. — 20 313, а в мае-июне — 24810 человек. Это и понятно, голод заставлял людей идти на «преступления», чтобы не умереть от голода. На Северном Кавказе ст. 162 Уголовного кодекса РСФСР (мелкие хищения) почти не применялась. Поданным о 26 563 осужденных, эта статья применена только в отношении 4,4% осужденных. Но репрессии применялись не только по закону от 7 августа, но и за так называемый саботаж сева и хлебозаготовок, «контрреволюционные» выступления и т.п.
223
222
Н.А. ИВНИЦКИЙ
По данным Е.Н.Осколкова, в конце 1932 г.— начале 1933 г. в крае было арестовано и брошено в тюрьмы около 100 тыс. человек, в том числе 26 тыс. выслано на Север1.
От голода в Северо-Кавказском крае погибло около одного миллиона человек.
Поволжье, Центрально-Черноземная область, Урал, Сибирь
Голод 1932-1933 гг. в Поволжье в отличие от голода 1921-1922 гг. был вызван не столько климатическими условиями (засухой), сколько антикрестьянской заготовительной и налоговой политикой советского руководства. Ходатайства местных органов власти о снижении планов хлебозаготовок центральным руководством отклонялись. Голод в ряде районо Нижнего и Среднего Поволжья сопутствовал коллективизации, особенно в 1931-1932 гг. Так, если в 1928 г. из урожая зерновых на Нижней Волге было изъято 26%, а на Средней Волге 22%, то в 1931 г. соответственно 44,3% и 34,4% (по другим данным 40,3% и 32,3%). Поэтому уже весной 1932 г. в ряде районов Нижнего Поволжья начался голод. Крестьяне с. Каменка Са-мойловского района весной 1932 г. писали в ЦИК СССР: «В настоящем ходатайствуем перед ЦИКом о спасении Каменского колхоза им. Блюхера, а именно: колхоз не имеет семенного материала ни одного килограмма, как то: овса, пшеницы, проса, кукурузы. Что касается питания колхозников, то тоже не имеется ни зерна; питание колхозников заключается в следующем: корнеплодами, т. е. картофелем и свеклой, и таковое питание не у каждого, и некоторые даже питаются от голода падалью лошадей и свиней, несмотря на то, что от какой боли животное погибло. Несколько раз было предупреждение колхозникам, чтобы падаль не ели, но они отвечали: «Все равно нам помирать от голода, а употреблять падаль будем, хотя бы и заразная ско
224
ГОЛОД 1 932- 1 933 ГОДОВ
тина: или же нас расстреливайте, нам жизнь не нужна...». На каждом заседании просим правление ходатайствовать
0 питании, хотя бы по 100 гр. на едока в день...».
Заявление подписало 62 человека1.
По данным обследования В.В.Кондрашина, масштабы голода 1932-1933 гг. в деревнях Нижнего Поволжья были велики. Такие населенные пункты, как Ивлевка Аткарско-го района, село Старые Гривки Турковского района, колхоз им. Свердлова Федоровского кантона Автономной республики немцев Поволжья (АССРНП) почти полностью обезлюдели2. Например, в семье жителя с. Монастырское Калининского района Саратовской области в 1933 г. от голода умерло 8 человек. Такая же участь постигла и семью крестьянки П.И.Губановой (с. Камантай Вольского района) и т. д.
Голод в Нижне-Волжском крае начался в 1932 г., поэтому секретарь крайкома ВКП(б) В.В.Птуха в декабре 1932 г. просил Политбюро увеличить план хлебоснабже-ния на январь 1933 г. на 1,9 тыс. тонн, но его ходатайство было 27 декабря отклонено. Было решено отпустить краю
1 тыс. тонн хлеба авансом «в счет отчислений на местные нужды от закупки хлеба, которая будет производиться после выполнения полностью годового плана хлебозаготовок по Нижне-Волжскому краю»3.
В отчете политотдела Самойловской МТС в Политуправление НКЗ СССР сообщалось о тяжелом продовольственном положении и голоде в колхозах района деятельности МТС. В Еловатском колхозе «Завет Ильича» крайне тяжелое положение с продовольствием сложилось с февраля 1933 г.: «...ряд честных и добросовестных колхозников не выходили и не выходят на работу только потому, что истощены и с отеками на теле (пухлые ноги, лицо, живот, запор и т. д.), потому, что от систематического недоедания превратились в инвалидов... Я много обследовал ряд колхозных хозяйств, —
1 Трагедия советской деревни... Т. 3. С. 380-381.
225
Н.А.ИВНИЦКИЙ
сообщал начальник политотдела, — и пришел к такому заключению, что в Еловатке голод охватил большинство хозяйств и угрожает вымиранием колхозников. За последние 10 дней в Еловатке умерло 45 человек, в том числе 36 колхозников... Были случаи, когда трупы не убирались по нескольку дней ввиду беспомощного положения остальных членов семьи умершего... Обнаружены факты погребения колхозников на своих усадьбах без гробов. Имел место случай, когда двое голодавших пошли в поле на охоту за сусликами и оттуда не вернулись — умерли у суслиных нор».
Такое же положение было и в колхозах, обслуживаемых Благовещенской МТС. «Необходимо принять энергичные меры по оказанию продовольственной помощи колхозникам и единоличникам», — считал начальник политотдела МТС Д.Михайленко'.
В районе деятельности Шентальской МТС за январь-апрель 1933 г. опухло от голода 1532 человека, умерло от голода 259 человек. В Тамалинском районе на почве голода с января по 25 марта 1933 г. опухло 1028 человек (624 колхозника), умерло 725 человек, в том числе 520 колхозников. На одном из участков Тамалинской МТС за это же время из 2543 человек населения опухло 195 человек и умерло 253 человека. Умирали не только дети и старики, но и колхозники от 20 до 40 лет, поскольку они получаемый в качестве общественного питания хлеб отдавали своим детям2.
Голодали колхозники сел Козловка, Суляевка и Пылко-во Лопатинской МТС, так как употребляли в пищу различные травы, грибы (мухоморы), в результате чего «значительное число умерло». Всего за первое полугодие 1933 г. население уменьшилось на 800 человек, включая детей и стариков. В селе Козловка зарегистрирован случай людоедства. После смерти мужа от голода семья в 6 человек осталась без средств существования. Через несколько дней после смерти мужа умер и 11-месячный ребенок, которого решили употребить в пищу. На допросе мать призналась в
1 Трагедия советской деревни... Т. 3. С. 674-675.
2 Там же. С. 676.
226
ГОЛОД 1932- 1 933 ГОДОВ
людоедстве. «Я вынуждена была пойти на это преступления в силу совершенного отсутствия средств существования хлебом»1.
В селе Семеновка (Мокроусовская МТС) зимой 1933 г. умерло более 250 человек «зарегистрированных и очень много людей без регистрации». В районе деятельности Квасниковской МТС в-январе-мае 1933 г. умерло 355 человек2.
В колхозе «Весткамф» (Автономная республика немцев Поволжья) с января по 20 мая 1933 г. умерло от голода ПО человек, в том числе 95 колхозников, выработавших от 200 до 500 и больше трудодней.
Бригада писателей во главе с Борисом Пильняком, побывавшая весной 1933 г. в автономной республике, в письме Сталину сообщала о голоде, в результате которого население уменьшилось на 25%.
Председатель Комитета заготовок при СТО М.А.Чернов отрицал это, приводя следующие данные: за 1932 г. убыль населения в Немреспублике уменьшилась на 29 152 человека и за 9 месяцев 1933 г. еще на 29 656 человек. Итого — 58 808 человек, т. е. на 10%. При этом он умолчал, что это была избыточная смертность и приходилась она на сельскую местность. В городах, например, в Энгельсе, население за это время выросло на 17 тыс. человек.
Вместе с тем, Чернов признал факт, что «ГПУ действительно указало ЗАГСу на необходимость при регистрации смертей выкинуть примечание «умер от голода». В условиях особой засоренности чуждыми элементами статаппара-та, последние стремились каждую смерть отнести к смерти от голода для сгущения красок». И далее он писал, что «имели место употребления в пищу сусликов и суррогатов, но это является характерно не только для Немреспублики, но и для ряда левобережных районов края»3.
Это, конечно, верно. Начальник Больше-Озерской МТС Балтайского района в одном из своих донесений пи-
2 Там же. С. 678.
:,Там же. С. 817-818, 918.
227
Н.А.ИВНИЦКИЙ
сал: «около 90-95% колхозников питаются суррогатом. Значительно возросла смертность взрослого населения и детей. В настоящее время (весна 1933 г. — Авт.) имеем ежедневную смертность как взрослого населения, так и детей на почве голода. В Новольцево умерших в землю не зарывают... В одном из колхозов, Паникском, зарегистрирован случай людоедства, съедена восемнадцатилетняя девушка» 1.
Австралийский ученый С.Уиткрофт на основании изучения материалов Центрального статистического управления СССР (РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 20. Д. 41) пришел к выводу о том, что если в селах Нижнего Поволжья в первой половине 1932 г. рождаемость превышала в 1,9 раза смертность, то во второй половине года (июль-декабрь) число родившихся и умерших (на 1000 человек) сравнялось, а в 1933 г. смертность превысила в 2,4 раза рождаемость. Эта тенденция продолжалась, как следствие голода 1933 г., и в первой половине 1934 г. — уровень смертности в 1,3 раза превышал уровень рождаемости. И только во второй половине 1934 г. (июль-декабрь) рождаемость в 1,8 раза превысила смертность2.
Писатель Михаил Алексеев, сам переживший голод в Поволжье, писал: «В 1933 г. был страшный голод. Вымирали целые семьи, дома разваливались, улицы деревни пустели».
По примерным подсчетам В.Кондрашина, в 1932-1933 гг. в Поволжье умерло от голода от 200 до 300 тыс. человек, а всего демографические потери (с учетом неродившихся и проч.) составили около одного миллиона человек.
Тысячи голодающих крестьян, как и на Украине и Северном Кавказе, отправлялись в поисках куста хлеба в другие районы страны. Тогда Политбюро ЦК ВКП(б) 16 февраля 1933 г. приняло постановление — распространить и на Нижнюю Волгу директиву ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 22 января 1933 г. о запрещении самовольного выезда из
1 Кондрашин В., Пеннер Д. Указ. соч. С. 218, 219.
2 Голодомор 1932-1933 pp. С. 131.
228
ГОЛОД 1932- 1 933 ГОДОВ
пределов своей области, задержке их и принудительном возврате их на старые места жительства1.
К 13 февраля, по сведениям ОГПУ, в Нижне-Волжском крае было задержано около 11 тыс. человек, почти 10 тыс. из них возвращены обратно (90%)2. К сожалению, нельзя установить, сколько было задержано на железных дорогах крестьян Нижней Волги, так как в справке ОГПУ указывалось только общее число (Свыше 65 тыс. человек) задержанных транспортными сотрудниками ОГПУ.
В Центрально-Черноземной области голод 1932-1933 гг. охватил в основном южные районы: Валуйский, Уразовский, Вейделевский, Волоконовский, Ровеньский, Россошанский, Никитовский, Буденновский, Алексеевс-кий, Богучарский и др. Уже летом 1932 г. ощущались «продовольственные затруднения», которые к зиме 1932/33 г. переросли в голод. Особенно острые формы голод принял к весне 1933 г. В одной из спецсводок СПО ОГПУ отмечалось, что в колхозе «Профинтерн» (с. Борки) 13 семей колхозников начали опухать от голода, из них 10 человек активистов-колхозников, имеющих от 220 до 300 трудодней. В с. Борисовке того же района имелось до 100 семей, опухших от голода. В Михайловском сельсовете умерло от голода 30 человек, в Октябрьском — 25, Никольском — 20 человек. Некоторые «целиком вымершие семьи лежали замерзшими в своих хатах по несколько дней». Местные врачи случаи смерти от голода скрывали, выдавая фиктивные справки: «Мы не пишем справки о голодной смерти из-за боязни того, что нас, врачей, могут обвинить в каком-нибудь вредительстве», — заявил врач больницы Михайловского района. В колхозе им. РККА Валуйского района было учтено до 30 опуханий от голода и несколько случаев голодной смерти.
В связи с голодом колхозники открыто выражали свое недовольство: «Работаешь в колхозе как вол, а за работу ничего не получаешь, все из колхоза идет государству, а поэтому на черта нужен такой колхоз, когда работаешь и не
229
Н.А.ИВНИЦКИЙ
знаешь на кого. Советская власть сделала из колхозов барщину» (Коротоякский район). «Хлеб в этом году весь отобрали и нас оставили голодными, и на следующий год так будет, а поэтому сеять не нужно» (колхоз «Красная нива», Ново-Оскольский район)1.
Зам. ПП ОГПУ ЦЧО Бачинский в записке по прямому проводу 15 марта 1933 г. сообщал в СПО ОГПУ, что на 10 марта план засыпки семян выполнен по пшенице на 73,7%, овса - на 74,2%, бобовых - на 59,3%. Особенно отстают: Вейделевский, Михайловский, Ровеньский и др. районы. Крестьяне Золотухинского района говорили: «Коммунисты грабят крестьян до последней крошки. Люди умирают от голода...». В некоторых районах в связи с этим колхозники выходят из колхозов и уезжают в Сибирь — из Вязноватского сельсовета Нижнедевицкого района выехало более 300 хозяйств. В области арестовано более 2500 человек «кулацко-контрреволюционного элемента»2.
Всего в ЦЧО, по нашим подсчетам, умерло от голода и сопровождающих его болезней около 200 тыс. человек.
На Урале начало «продовольственных затруднений» относится к декабрю 1931 г., когда в 20 колхозах 10 районов обнаружилось отсутствие продовольствия. В январе 1932 г. «продзатруднениями» было охвачено 146 колхозов 18 районов области, в феврале — 202 колхоза в 22 районах. В пищу употреблялись суррогаты, трупы павших животных, растения и т.п., в результате чего наступало опухание колхозников и даже смерть. В 5 районах отмечалось массовое нищенство колхозников.
Падеж и убой скота приняли широкие масштабы. По 42 районам области пало 15450 лошадей. Кроме того, только в 9 районах области в колхозных товарных фермах в январе-феврале 1932 г. пало 13 700 голов скота. В 40 районах «состояние тягловой силы из-за отсутствия фуража неудовлетворительное», — отмечалось в спецсправке СПО ОГПУ (апрель 1932 г.).
1 Трагедия советской деревни... Т. 3. С. 661-662.
2 Там же. С. 722.
230
ГОЛОД 1932- 1 933 ГОДОВ
В связи с таким положением начался выход крестьян их колхозов около 30 тыс. хозяйств. В трех районах 8 колхозов отказались от землепользования, а 25 земельных обществ 10 районов — от посевных планов ввиду отсутствия семян.
В январе-марте 1932 г. в Уральской области произошло 73 массовых выступления крестьян1.
Крестьяне обращались за помощью в различные инстанции, в том числе и к красноармейцам. Так, командиру отделения 80-го кавполка Шорохову, колхозники из дому в письме прислали образец муки (суррогат), которой питаются в колхозе.
Изъятие хлеба и скота по заготовкам, падеж рабочего и продуктивного скота ввиду недостатка кормов и неудовлетворительного содержания его в колхозах — все это привело к голоду в Челябинском, Усть-Уйском, Троицком, Камышловском, Багарякском, Бродокалмакском, Ярковс-ком, Бердюжском, Ольховском, Сухоложском, Шадринс-ком и др. районах Уральской области.
В Троицком районе, в колхозе им. Сталина, трупы павшего от сапа скота, залитые карболовым раствором, колхозники растаскивали со скотомогильника и употребляли в пищу. В колхозе «Культура» голодающие ели кошек и собак. Трупы павших животных употребляли в Камыш-ловком, Усть-Уйбинском и др. районах.
В ряде районов Уральской области в результате голода отмечались заболевания желудка, опухание и смерти. В колхозе «Красная Армия» Багарякского района на почве голода 22 колхозника оказались в больнице. В колхозе «Крестьянин» Бродокалмакского района от недоедания заболело 34 человека и т. д. Всего в январе-феврале на Урале заболело сыпным и брюшным тифом и другими болезнями, связанными с голодом, 8452 человека2.
«На почве продзатруднений, — говорилось в спецсправке ОГПУ, — среди части колхозников отмечались
231
Н.А.ИВНИЦКИЙ
резкие отрицательные настроения: «Я четыре года работал в колхозе и ничего не заработал, имею сейчас 10 фунтов муки и больше ничего. Как жить дальше?.. Разве мы нужны правительству, почему они не обращают внимания на наше тяжелое положение?» Или: «Советская власть нас заморила... Наверное Советская власть к тому стремится...».
С января 1932 г. в Западно-Сибирском крае в 50 районах ощущались продовольственные затруднения, причем в 40 в острой форме, а в феврале — в 75, из них в 56 в острой форме. Продзатруднения в 200 случаях сопровождались «попытками и угрозами разбить амбары, срывом замков и взломом амбаров». В феврале 1932 г. было забито 781 голова крупного рогатого скота, 5870 овец, 471 телят и 96 лошадей. Кроме того, пало около 400 голов свиней. В январе-марте 1932 г. из колхозов вышло почти 21 тысяча хозяйств1.
В связи с тяжелым продовольственным положением в апреле 1932 г. для Западной Сибири была отпущена продссуда в размере 24 тыс. тонн зерна (16 тыс. тонн пшеницы и 8 тыс. тонн проса). В сводке ОГПУ от 4 августа указывалось, что от голода только за две недели июня в Усть-Пристанском районе умерло 194 человека и опухло 254 человека. Умирали от голода в колхозах Троицкого, Покровского, Бысто-Истокского районов. В Павловском, Поспелихинском, Чановском районах люди употребляли в пищу мясо павших животных, сусликов2.
Тысячи колхозников выходили из колхозов: «В колхоз мы пошли, чтобы лучше жить, но теперь видим, что дело скверное... сидим без хлеба»3.
Голодала и Башкирия. Об этом свидетельствует докладная записка секретаря Башкирского обкома ВКП(б) А.Р.Исанчурина Сталину (14 мая 1933 г.). В ней он приводит кричащие документы о голоде в районах автономной республики. Вот некоторые из них.
232
ГОЛОД 1932- 1 933 ГОДОВ
Из Дуван-Мечетлинского района за подписями уполномоченного обкома, секретаря райкома партии и председателя райисполкома:
«Положение со снабжением в колхозах катастрофическое. На почве голода массовое опухание семей нетрудоспособных, на производстве имеются случаи смерти даже на борозде. Ресурсы исчерпаны... Помогите продовольствием, фуражом. Повторяем, положение безвыходное».
Из Стерлитамакского района секретарь райкома и председатель райисполкома телеграфировали: «Районе продовольственное положение дошло крайних пределов. 9-10 мая колхозах Зирганского сельсовета почве голода умерло 9 чел., 92 семьи накануне этого... район катастрофическом положении, выхода на месте нет. Просим смягчения положения срочно оказать продовольственную помощь 300 т нового урожая под обязательство. [В случае] неполучения срочной продовольственной помощи район окажется перед непоправимыми последствиями.»
О таком же положении в Аргашском и Кунашакском районах сообщал председатель областной контрольной комиссии ВКП(б): «Огромная масса крестьян-единоличников, членов семей колхозников не имеют никаких ресурсов. Питание добывают в поле путем собирания прошлогодних колосьев, откапыванием мышиных гнезд и изъятием из них зерна, откапыванием прошлогодней картошки». В Асановском сельсовете на почве голода умерло 42 человека. В Белебеевском и Карагушевском районах едят сусликов...
Секретарь обкома в заключение писал: «Исходя из этого, вторично ставим перед ЦК ВКП(б) вопрос о продовольственной помощи и просим ЦК помочь нам закончить сев»'.
Голодали не только зерновые районы, но и потребляющие (ДВК, Восточная Сибирь, Северный край и др.).
1 Трагедия советской деревни... Т. 3. С. 672-673.
233
Н.А.ИВНИЦКИЙ
Казахстан
Страшный голод поразил Казахстан, который был результатом не только и, может быть, не столько изъятия хлеба по заготовкам, сколько мясозаготовок 1931-1932 гг. Несмотря на то, что за время коллективизации поголовье скота — основного продукта питания казахов — сократилось во много раз, план скотозаготовок 1931/32 г. составил 255 500 тонн, т. е. в 1,5 раз больше, чем Украине, в 2,5 раз больше чем Северному Кавказу и Западно-Сибирскому краю, не говоря уже о Киргизии, Башкирии, Восточной Сибири (вместе с Бурятией) и др. регионам.
Как отмечал в своей записке Т.Р.Рыскулов Сталину, от 6 октября 1932 г. в результате перегибов в коллективизации как оседлых, так и полукочевых и кочевых казахских хозяйств поголовье скота в автономной республике с 1928 г. по февраль 1932 г. сократилось с 40 млн до 5,4 млн голов, т. е. на 86,5%. «Это сокращение связано было, — писал Рыскулов, — наряду со злостным убоем скота баями, с перегибами и в том числе с перегибами по коллективизации», а также с преувеличенными планами заготовок скота и хлеба. В результате чего у казахов не оставалось ни скота, ни хлеба. Хозяйственное и политическое значение развития животноводства в Казахстане станет еще более очевидным, если учесть, что 75% населения республики занималось животноводством. Поэтому 8-10-кратное уменьшение скота неизбежно приводило к голоду.
В телеграммах и донесениях, поступавших в партийные и советские органы, в феврале 1932 г. сообщалось: «Голодовкой охвачены все аулы района. Распались три аула возле Балхаша. В остальных шести административных аулах было 4417 хозяйств, осталось 2260, из которых голодающих 63 процента. Остальное население остронуж-дающееся. Голодовка началась в первых числах декабря 1931 г. Всего умерло, по неточным данным, не менее 600 человек. Голодающие питаются падалью коней, отбросами бойни...».
В спецсправке СПО ОГПУ (апрель 1932 г.) сообщалось, что с октября 1931 г., особенно в северных районах,
234
ГОЛОД 1 932- 1 933 ГОДОВ
стали возникать продовольственные затруднения, которые «за последнее время стали носить острый характер и захватывать новые районы». В ноябре-декабре 1931 г. таких районов было 7-10, а в январе — 20 и в феврале — 33, в том числе 10 нуждались в срочной помощи. «По далеко не полным данным, в 32 районах острым голодом охвачено 232 пункта. Во всех пунктах, по совершенно не полным данным, с декабря 1931 г. по 10 марта 1932 г. зарегистрировано 1219 голодных смертей и до 4304 случаев опухания от голода. Большинство умерших и голодающих — колхозники»1. В Каратальском и Павлодарском районах отмечались многочисленные факты вымирания целых семейств колхозников. В колхозе «Еркенжол» умерло 10 семейств, в ауле № 7 — 7 и т. д. В Цюрупинском районе голодало 15 колхозов, в Акбулакском — 10, в Чин-гирлаурском — 10 колхозов, в Чимкенгтском — 102 семьи колхозников.
В июле 1932 г. бюро Казахского крайкома ВКП(б) приняло постановление о массовом голоде в автономной республике. В постановлении признавалось наличие крайне острого продовольственного положения в значительной части Казахстана (массовые случаи голодной смерти, острого голода), распространение эпидемических заболеваний, детской беспризорности. Крайком предлагал всем обкомам и райкомам партии всю продовольственную помощь «использовать по прямому назначению и безо всякого замедления».
Отмечалось также, что в результате голода «имеет место распространение эпидемии сыпного тифа в Восточно-Казахской, Карагандинской и Актюбинской обл., черной оспы в Актюбинской обл. и авитаминоза в Алма-Атинской обл., что грозит к осени превратиться в массовое заболевание города и деревни».
Отмечая огромный рост беспризорности детей — с 7 тыс. на 1 января 1932 г. до 35 тыс. на 1 июня 1932 г.,— крайком обязывал органы Наркомздрава, Наркомпроса и общественные организации разработать конкретные
235
Н.А.ИВНИЦКИЙ
меры по борьбе с беспризорностью и внести их в СНК Каз-АССР1.
Органы ОГПУ также отмечали наиболее неблагополучное положение в Казахстане в связи с голодом. На 1 июля 1932 г. голод охватил 74 района. В этих районах с начала года было зарегистрировано 8276 случаев голодной смерти и 12969 опуханий. В связи с голодом наблюдались массовые откочевки как в другие районы СССР, так и за границу. С декабря 1931 г. по март 1932 г. количество хозяйств уменьшилось на 237600, а число колхозов уменьшилось на 1500 (110 тыс. хозяйств). На почве голода за полгода (1932) произошло свыше 120 массовых выступлений2.
Из Казахстана поступали телеграммы о начавшемся весной 1932 г. массовом голоде. «Голодовкой охвачены все аулы района, — читаем в телеграмме из Уштобе. — В остальных шести административных аулах было 4417 хозяйств, осталось 2260, из которых голодающих 63 процента. Остальное население остронуждающееся. ...Всего умерло, по неточным данным, не менее 600 человек. Голодающие питаются падалью коней, отбросами бойни».
В сводке ПП ОГПУ по Казахстану от 4 августа 1932 г. сообщалось, что в Атбасарском районе на почве голода «наблюдаются массовые случаи опухания и смерти». С 1 апреля по 25 июля зарегистрировано 111 случаев смерти.
Голодом охвачено «около 100 тыс. хозяйств казахов кочевых районов, находящихся еще на местах. Среди казахского населения наблюдаются массовые заболевания и смертность», — отмечалось в записке Совнаркома Казахстана.
В августе 1932 г. председатель СНК Казахской АССР У.Д.Исаев писал И.В.Сталину, что в 10-12 районах Центрального Казахстана значительная часть населения голодает; весной 1932 г. умерло не менее 10-15 тыс. человек. Общее количество хозяйств края по сравнению с 1931 г. сократилось на 25%-\
1 Там же. С. 404-406.
2 Там же. С. 426-427.
■, Казахстанская правда. 1989. 17 января.
236
ГОЛОД 1932- 1 933 ГОДОВ
17 сентября 1932 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О сельском хозяйстве и, в частности, животноводстве Казахстана»1. ЦК признавал правильной линию крайкома на оседание кочевого и полукочевого казахского населения (проведено оседание 200 тыс. хозяйств, внедряется земледелие). Ставилась задача организации «поселкового расселения с европейского вида постройками». Постройки должны проводиться «самим населением из местных материалов при государственной помощи, в виде деревянных деталей, стекла и гвоздей».
В районах животноводства (кочевых и полукочевых) предусматривалось наделение колхозов пахотной землей. В качестве продовольственной помощи и семенной ссуды для сева предусматривался отпуск 2 млн пуд. зерна. В течение двух лет кочевые и полукочевые районы освобождались от централизованных скотозаготовок и хлебозаготовок.
В докладной записке Я.А.Яковлеву начальника управления организации труда Наркомзема Н.А.Татаева, побывавшего в это время в Восточно-Казахстанской и Карагандинской областях, сообщалось, что постановления ЦК ВКП(б) от 26 марта 1932 г. (о принудительном обобществлении скота) и от 17 сентября не выполняются, весь скот вплоть до курей принудительно обобществлен и гибнет. «Такое положение для Казахстана тем более ненормально, — писал Татаев, — что к перекочевке из Казахстана переходит не только казахское кочевое и полукочевое население, но и давно оседлое украинское и русское население... более легко снимается с мест и уходит, бросая земледелие»2.
О положении в Казахстане писал в уже упоминавшейся докладной записке Сталину заместитель председателя СНК РСФСР Т.Р.Рыскулов. Он сообщал о массовом сокращении скота в годы коллективизации. Это явилось следствием насильственной коллективизации и принудительно-
237
Н . А . И В II И Ц К И Й
го обобществления скота. «Половина казахских хозяйств кочует вне своих районов, значительное количество хозяйств осталось в соседних краях, из которых большинство живет под открытым небом и неустроенны, в ряде пунктов голод. Голодные казахи массами скопляются возле промышленных пунктов (Караганда, Балхашстрой, Кара-сакай и др.) и не могут пристроиться... Распространилось нищенство, особенно детей, немало случаев убийств и грабежей на почве голода»1.
Т.Р.Рыскулов предлагал: 1) Возвратить часть обобществленного скота колхозникам (казахам и не казахам), а в кочевых и полукочевых районах распустить существующие колхозы, возвратив колхозникам весь продуктивный скот. 2) Установить, начиная с 1933 г., в течение трех лет покупку в сопредельных восточных странах (Западный Китай и др.) ежегодно по 1 млн голов овец для раздачи казахскому населению в целях восстановления овцеводческой базы; дать к весне 1933 г. из совхозной системы 200 тыс. голов овец на условиях возврата населения государству по истечении двух лет (1,2 млн голов)2. Эти предложения были отвергнуты. (В 1937-1938 гг. это ему припомнили, и он был приговорен к высшей мере наказания).
Между тем, голод набирал силу. По состоянию на 10 октября 1932 г., по далеко не полным данным, на почве голода умерло 14549 человек. Особенно поражены голодом были Тургайский, Батбаккаринский, Карсакнайский и Кувский районы. Казахи питались кореньями растений, сусликами, мышами. «Помещения РИКов набиты голодающими, которые тут же и умирали».
В Тургайском районе до 5 октября 1932 г. умерло от голода 4452 человека. В районе 77 тыс. человек «совершенно не имели продовольствия». Во многих районах число нуждающихся в неотложной продовольственной помощи доходило до 95%. В Абралинском районе, например, в хлебе нуждалось 95% населения, в Кувском — 85%, Баян-Аульском — 60%. Остро нуждались в продовольствен
238
ГОЛОД 1 932- 1 933 ГОДОВ
ной помощи также Челкарский, Табынский, Атбасарский, Акмолинский, Жана-Аткирский и другие районы.
В Восточно-Казахстанской и Карагандинской областях продовольствия хватит только до ноября-декабря 1932 г., но уже в октябре имелись опухшие и умершие от голода1.
8 одном из донесений политсектора МТС Наркомзема Казахстана в Политуправление МТС Наркомзема СССР сообщалось, что массовые откочевки, высокая смертность населения, отсутствие хлеба для населения и фуража для скота характерны для зимы-весны 1933 г.: «Колхозники уходили в горы, пески, шли собирать коренья и семена дикорастущих трав. Оставшиеся колхозники не могли работать из-за сильного истощения и болезней»2.
9 марта 1933 г. Т.Р.Рыскулов писал в ЦК ВКП(б): «По данным местных органов, в Тургайском и Батбаккаринс-ком районах вымерло 20-30 проц. населения и большая часть остального населения откочевала. В Челкарском районе в ряде аулов вымерло 30-35 проц. населения»3.
Голодали не только в аулах, но и в деревнях, кишлаках, поселках и городах Казахстана. В Актюбинске, например, от истощения и болезней весной и летом 1932 г. умерли: в мае — 175 человек, в июне — 320, в августе — 450. И это в городе, который в то время насчитывал не более 15-20 тыс. человек. На шахтах Караганды в 1932 г. уменьшилось число рабочих почти на 4 тыс. Один из шахтеров Караганды В.Д.Зацепин (награжденный Орденом Ленина и Трудового Красного Знамени) вспоминал то время: «Жили в яме-землянке, в холоде и голоде, эпидемия тифа выкашивала людей. Целыми семьями умирали. А трупы штабелями складывали и снегом до весны присыпали, потому как сил не было у людей долбать мерзлую землю».
Потери населения в 1930-1933 гг. были велики. Уменьшилось не только казахское население, но умирали от голода и представители других национальностей. Так, численность уйгуров в Казахстане уменьшилась в два раза,
1 Там же. С. 527-528.
2 История СССР. 1989. № 2. С. 6.
239
Н.А.ИВНИЦКИЙ
дунган — на 25%, узбеков — на 20,5%, украинцев — на 3,4%. По данным Госплана Казахской АССР по 38 районам из 70, население республики сократилось в 1930 г. на 121,2 тыс. человек, в 1931 г. — на 1079 тыс., а в 1932 — на 292 тыс. Итого 1487,2 тыс. человек. А в целом за 1930-1933 гг. дефицит сельского населения составил 2498,5 тыс. человек, или 58,5% всего крестьянского населения.
В 1930 г. в республике проживало 3,9 млн казахов, а в 1933 г.— 2,1 млн, т. е. на 1,8 млн человек меньше. Примерно на 700 тыс. человек уменьшилось население других национальностей, проживающих в Казахстане. Общее сокращение сельского населения Казахстана в 1930-1933 гг. составило около 2,5 млн человек. Разумеется, не всю убыль населения следует относить за счет гибели от голода. Но несомненно, что голод вынудил людей покидать родные края в поисках лучшей жизни. По данным СНК Ка-зАССР, «300 с лишним тысяч хозяйств» откочевало из пределов республики в другие регионы СССР (Сибирь, Урал, Поволжье, Алтай и др.), а также за рубеж (Монголию, Китай, Афганистан, Иран). Многие там погибали.
Несомненно одно: ломка векового уклада населения Казахстана, политика насильственного оседания кочевых хозяйств, принудительное обобществление скота— все это привело к страшной трагедии, гибели миллионов людей, и прежде всего казахов, в 1930-1933 гг.
Вместо заключения
Голод 1932-1933 гг. стал результатом сталинской антикрестьянской политики. Проведенныя в 1930-1932 гг. насильственная коллективизация и раскулачивание, одной из задач которых должно было стать решение зерновой проблемы, остро ставшей в 1928-1929 гг., не только не была решена, но еще больше обострила проблему. Наряду с зерновой проблемой обострилась и вся продовольственная ситуация в стране. В результате коллективизации существенно упало производство сельскохозяйственной продукции: урожайность зерновых снизилась в 1932 г. на 30% по сравнению с доколхозным 1928 г., поголовье скота в 1933 г. уменьшилось в 2,3 раза, в том числе по лошадям более, чем в 2 раза, крупному рогатому скоту — в 1,8 раза, по овцам и козам — почти в 3 раза, по свиньям — в 1,7 раза.
Таким образом, вместо роста производительности труда крупного коллективного хозяйства, произошел упадок сельскохозяйственного производства. Объясняется это, помимо всего прочего, отчуждением крестьянина-производителя от средств производства и результатов его труда. Под видом борьбы с частнособственнической психологией крестьянства нарушался принцип материальной заинтересованности крестьянина (колхозника). Труд стал принудительным и поэтому малопроизводительным. Скот в связи с принудительным обобществлением уничтожался в ходе коллективизации, а обобществленный ввиду плохого ухода («не твое, не мое — а все наше») и отсутствия животноводческих помещений и кормов погибал. Уборочная страда затягивалась на месяцы, потери зерна были большими, а часть урожая оказывалась неубранной.
241
Н.А.ИВНИЦКИЙ
Между тем руководство страны во главе со Сталиным для нужд растущих городов и промышленных центров, для Красной Армии и сырья для промышленности изымало из деревни в два-три раза хлеба больше, чем до коллективизации (вместо 500-600 млн пудов 1200— 1400 млн пудов). Фактически почти весь хлеб изымался по хлебопоставкам. Крестьяне, чтобы не умереть с голоду, стали часть его утаивать («воровать»), и тогда появился написанный Сталиным драконовский закон от 7 августа 1932 г., по которому основной мерой наказания являлся расстрел, а при смягчающих обстоятельствах — 10-летний срок лишения свободы (в РСФСР по нему за 10 месяцев 1932-1933 гг. было осуждено более 200 тыс. человек).
Крестьяне вынуждены сеять зерно (рожь, озимую пшеницу) на своих приусадебных участках, но и этот хлеб изымался.
Хлеб вывозился в 1930-1932 гг. за границу, чтобы получить валюту на нужды индустриализации. В 1930 г., например, вывезено 317 млн пудов, в 1931 г. — 293 млн и даже в голодном 1932 г. — ПО млн пудов.
Крестьянство было и основным налогоплательщиком. Обязательные и «добровольные» (займы, паи, акции и т.п.) платежи деревни в 1930 г. составили 55%, в 1931 г. — 68,1% и в 1932 г. — 75% общих платежей, хотя количество крестьянских хозяйств за эти годы уменьшилось на 1,5 млн (6-7 млн человек). Структура платежей в деревне представляется в следующем виде: в 1930 г. обязательные платежи составляли 41,1%, а «добровольные» — 58,9%, в 1931 г. соответственно 43,4% и 56,6%, в 1932 г. - 39,2% и 60,8%'. Это значит, что обязательные платежи составляли примерно 40% к общей сумме денежных платежей, а «добровольные» — 60%. Однако взыскание и тех и других платежей происходило в обязательном порядке.
Следовательно, деревня обескровливалась во всех отношениях, и это неизбежно привело к голоду 1932-1933 гг., прежде всего в зерновых районах СССР.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
В 1932-1933 гг. погибли миллионы людей от голода и сопутствующих ему болезней. К сожалению, нельзя установить точное число погибших. Однако косвенные данные позволяют предположить, что в 1932-1933 гг. погибло примерно 7 млн человек. Так, если осенью 1932 г. население СССР насчитывало 165,7 млн человек, то к лету 1933 г. — 158 млн человек. Дефицит, таким образом, составил 7,7 млн человек. Основную массу погибших составляло сельское население и часть населения мелких городов, так как население крупных городов и промышленных центров, хотя и в минимальных размерах, в начале 1930-х годов снабжалось по карточкам хлебом и некоторыми другими продуктами.
Основываясь на собственных исследованиях и работах других ученых, можно утверждать, что на Украине погибло в 1932-1933 гг. от 3 до 3,5 млн человек, в Казахстане — от 1,5 до 1,8 млн (вместе с откочевкой за рубеж и в районы Сибири и Урала), на Северном Кавказе — не менее 1 млн человек, в Поволжье (особенно Нижнем) — около 1 млн, в ЦЧО, на Урале и в Западной Сибири — свыше 0,5 млн человек. Из других регионов следует назвать Башкирию, отдельные районы Дальнего Востока и Восточной Сибири (спецпоселения и др.).
Это подтверждается и материалами зарубежных исследований, в частности «Итоговым отчетом Международной комиссии по расследованию голода 1932-1933 годов на Украине». Комиссию возглавил профессор юриспруденции Стокгольмского университета Якоб Санберг. В течение 1988-1990 гг. комиссия занималась расследованием фактов, связанных с голодом, его причинами и последствиями, а также рассматривала проблему ответственности власти за голод. В работе комиссии приняли участие специалисты по сталинскому периоду советской истории Р.Конквест, Дж.Мэйс, И.Славутич и др. Были заслушаны показания свидетелей, переживших голод на Украине и проживавших во время работы комиссии в Европе, Канаде и США.
В результате этого комиссия пришла к следующим выводам:
243
242
Н.А.ИВНИЦКИЙ
«Факт голода на Украине 1932-1933 гг. не подлежит сомнению, равно как и то, что власти как в самой республике, так и в Москве были осведомлены о недостатке продовольствия. Более того, несмотря на критическое положение, советские власти не принимали никаких мер, чтобы оказать помощь Украине, вплоть до лета 1933 г.
Тем не менее, большинство членов комиссии не уверено, что этот голод был намеренно организован с целью уничтожить раз и,навсегда украинскую нацию; однако, по мнению комиссии, советские власти использовали ситуацию голода, чтобы увенчать свою политику денационализации»1.
Международная комиссия по расследованию голода 1932-1933 годов признала, что распространение голода не ограничивалось Украиной, а охватило и другие регионы Советского Союза: Казахстан, Северный Кавказ, Поволжье и некоторые части Западной Сибири. На Украине погибло от голода, по мнению комиссии, не менее 1,5 млн человек и 3 млн за ее пределами (Казахстан, Северный Кавказ ). Всего же в 1932-1933 гг. погибло «минимум 7,5 млн человек»2.
Главную ответственность за голод на Украине комиссия возлагала на И.В.Сталина. Эту ответственность разделяют и другие члены Политбюро ЦК ВКП(б), в особенности В.Молотов и Л.Каганович. «Преступную пассивность» проявили местные украинские власти: секретарь ЦК КП(б)У С.Косиор, председатель СНК УССР В.Чубарь, председатель ВУЦИК Г.Петровский, председатель ГПУ Украины В.Балицкий. Зная о голоде, «они ничего не предпринимали, боясь санкций Москвы»3.
Наиболее обстоятельно проанализировал последствия голода австралийский историк Стивен Уиткрофт (Университет Мельбурна) в своих статьях «О зерновых балансах и оценках урожайности в СССР в 1931-1933 гг.» и «О демографических свидетельствах трагедии советской дерев
1 Голод 1932-1933 годов. М., 1995. С. 7.
244
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
ни в 1931-1933 гг.»1. В первой статье С.Уиткрофт показал, что официальные показатели урожайности в 1932 г. были завышены. Так, по официальным данным урожай определялся в 699 млн ц, а по оценкам автора — 566 млн ц, т. е. на 133 млн меньше. Зерно на корм скоту в сельском хозяйстве сократилось с 185 млн ц в 1928 г. до 102 млн ц в 1932/33 г., а продовольственное потребление соответственно с 312 млн ц до 184 млн ц. «Такая динамика, — пишет Уиткрофт, — практически неизбежно влекла за собой голод и катастрофические потери в поголовье скота»2.
Анализируя демографическую ситуацию в деревне в 1931-1933 гг. в СССР, в частности на Украине, Северном Кавказе, Нижней Волге и в целом по РСФСР, С.Уиткрофт приходит к выводу о том, что в 1932-1933 гг. по Украине «можно было бы говорить о 3-3,5 млн дополнительных смертей, а по СССР в целом, видимо, о 6-7 млн»3.
Примерно такую же цифру (7,4 млн) избыточной смертности в 1933 г. дают и работавшие в Госкомстате СССР Е.М.Андреев, Л.Е.Дарский и Т.Л.Харькова в работе «История населения СССР, 1920-1959 гг.»4. Имеются в литературе и другие сведения о людских потерях во время голода 1932-1933 гг., по нашему мнению, как преуменьшенные (1,5 млн), так и преувеличенные (9,8 млн), что объясняется в первом случае невключением в число погибших от голода умерших от болезней в связи с истощением организма и эпидемических заболеваний (брюшной, сыпной тиф), а во втором случае — в связи с тем, что Р.Конквест и Дж.Мэйс, опираясь на труды С.Максудова, включили в избыточную смертность от голода, также гибель людей в результате коллективизации в тюрьмах и лагерях. Комментируя оценки Конквеста С.Максудов писал: «До некоторой степени автор оказался в плену больших цифр, уже опубликованных им в книге «Большой террор», так что ко
1 Трагедия советской деревни... Т. 3. С. 842-865, 866-887.
2 Там же. С. 854.
3 Там же. С. 885.
245
Н.А. ИВНИЦКИЙ
личественные оценки, к сожалению, слабая сторона этой превосходной работы»1.
Что касается крестьян-спецпереселенцев, то их положение было еще ужаснее, чем положение колхозников и единоличников в 1932-1933 гг. в голодающих зерновых районах. За два года спецпереселенцев умерло почти четверть миллиона человек, т. е. 20-25% их численности. В 1932 г. смертность спецпереселенцев превышала в 5 раз, а в 1933 г. — в 9 раз рождаемость. Особенно высока была смертность в спецпоселках голодающих регионов. На Северном Кавказе, например, умерло в 1933 г. в 21 раз больше, чем родилось, в Казахстане — в 19 раз, на Украине — в 16 раз, в Поволжье — в 16 раз, на Урале — в 13 раз и т. д.2
В результате голода целые районы на Украине и в Казахстане обезлюдели. Поэтому созданный в 1933 г. Всесоюзный переселенческий комитет при СНК СССР переселил в границах УССР (из области в область) 16 тыс. хозяйств колхозников (около 90 тыс. человек). Кроме того, из других районов СССР на Украину к концу декабря 1933 г. было переселено 21 856 колхозных хозяйств (117 149 человек) с 14 879 лошадьми, 21 898 коровами и 388 705 головами мелкого скота (овцы, свиньи). Для этого потребовалось 329 железнодорожных эшелонов.
Переселялись колхозники в Одесскую область (из Горьковской обл. и Белоруссии), в Донецкую (из Ивановской обл.), в Харьковскую (из ЦЧО), Днепропетровскую (из Западной обл.)3.
В Казахстан, помимо спецпереселенцев, также переселялись крестьянские семьи, в основном в северные земледельческие районы. В Северо-Кавказский край переселилось 15,5 тыс. увольняемых красноармейцев.
Зимой 1933 г. в разгар голода ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняло постановление об обязательной поставке зерна
1 Максудов С. Потери населения СССР в годы коллективизации // Звенья. 1991. № 1. С. 107.
246
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
государству колхозами и единоличными хозяйствами1. Постановление устанавливало новый порядок сдачи зерна государству из расчета на каждый гектар плана посева яровых культур в 1933 г. и озимых, посеянных осенью 1932 г. (в центнерах). Фактически устанавливался такой порядок заготовок зерна, который предлагался в январе 1932 г. Я.Э.Рудзутаком, в марте — С.В.Косиором, а в ноябре 1932 г. — М.М.Хатаевичем.
Новый порядок сдачи зерна государству имел силу налога и подлежал безусловному выполнению как колхозами и колхозниками, так и единоличниками. При этом нормы сдачи зерна государству колхозниками, посеявшими зерновые культуры на приусадебных землях, устанавливались на 5%, а единоличниками— на 10% выше, чем колхозами. Хозяйства, отнесенные к кулацким, должны были сдавать зерно в полуторном размере против норм, установленных для трудовых единоличных хозяйств.
Следует заметить, что нормы сдачи зерна для колхозов зерновых районов были довольно высоки. Украина, ЦЧО, например, должны сдавать государству 3,0-3,1 ц с гектара, Северный Кавказ, Сибирь, Средне-Волжский и Нижне-Волжский края — от 2,0 до 2,Зцс гектара. Местным органам власти (совнаркомам, край и облисполкомам) разрешалось, учитывая местные условия, устанавливать порайонные нормы сдачи зерна, однако с условием, чтобы средняя норма сдачи хлеба по республике, краю и области была выполнена полностью.
Кроме этого, для снабжения хлебом по твердым государственным ценам учителей, агрономов и медработников, разрешалось устанавливать обязательные начисления до 2% зерна сверх установленного плана.
Это несколько упорядочило дело хлебозаготовок, но так как ставки хлебопоставок были высоки, а средняя урожайность зерновых низкой, то положение в сельском хозяйстве мало изменилось. Правда, при хорошем урожае в 1933 г. массового голода в 1934 г. удалось избежать.
247
Н.А.ИВНИЦКИЙ
Опасаясь, что в случае выполнения плана хлебозаготовок будут дополнительные задания, делегации колхозников Одесской и Днепропетровской областей в ноябре-декабре 1933 г. на приеме у Сталина, Калинина, Молотова и Кагановича спросили: не будут ли на местах под видом колхозной торговли замаскированно проводиться встречные планы хлебозаготовок?
На что Сталин ответил, что никаких встречных планов ни под каким видом не будет допущено. «Партия и Советская власть, — сказал он, — строго карали тех, кто проводил встречные планы. Они будут строго караться и впредь. Кооперация будет закупать некоторое количество хлеба только на добровольных началах, на выгодных для крестьян условиях»1.
Сталин, мягко говоря, лукавил, когда говорил, что партия и Советская власть карали тех, кто давал встречные (дополнительные) планы. Так, 4 января 1933 г. Нижне-Волжский крайком ВКП(б) давал дополнительные задания колхозам, выполнившим план хлебозаготовок (Лопатинс-кий, Новоузенский, Преображенсктй и др. районы)2. Никакого наказания за это не было.
Помимо принятого 19 января 1933 г. постановления об обязательной поставке зерна государству в тот же день ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление о закупке хлеба системой потребкооперации в размере до 100 млн пуд. с распределением объемов закупок по республикам, краям и областям. При этом закупки должны были производиться не по рыночным, а по низким (символическим) государственным ценам лишь на 20-25% превышавшим цены госпоставок.
О том, что это были такие же плановые задания, как и хлебопоставки, свидетельствует следующий документ, подписанный Сталиным и Молотовым 10 марта 1934 г., — телеграмма ЦК ВКП(б) и СНК СССР секретарю Западно-Сибирского крайкома Эйхе и председателю крайисполкома Грядинскому:
1 РГАСПИ. Ф. 558. On. 1. Д. 3099. Л. 1-2.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
«ЦК и Совнарком напоминают вам, что в прошлом году, имея большие остатки хлеба в колхозах и у колхозников, вы не приняли мер к организации закупок и тем сорвали выполнение плана закупок. При плане в 5 млн пуд. вы тогда закупили 2,9 млн пуд. Ту же ошибку повторяете и в этом году. Имея возможность закупить в крае не менее 9 млн пуд., установленных ЦК ВКП(б) и СНК СССР, вы по состоянию на 7 марта закупили только 2 млн пуд...
ЦК и Совнарком предлагают вам выправить линию крайкома и крайисполкома в отношении закупок хлеба и закупить в крае не менее 9 млн пуд. Сообщите ЦК и Совнаркому о принятых мерах»1.
Несмотря на хороший урожай 1933 г., в начале 1934 г. ряд регионов СССР вновь был поражен голодом, хотя и не в таких масштабах, как в 1932-1933 гг. По сообщению ГПУ Украины от 19 февраля 1934 г. зам. председателя ОГПУ Я.САгранову отмечалось, что «продзатруднениями» охвачены 166 сел 46 районов Украины, в том числе в Киевской области — 58 сел, в Харьковской — 31, в Донецкой — 29, Винницкой — 23, Черниговской — 17, Одесской — 8. На почве недоедания имелись опухшие и умершие от голода (305 семей в Киевской области). В 10 селах Харьковской области крестьяне питались суррогатами — шелухой, половой, стеблями кукурузы и пр. Люди опухали и заболевали от голода. В Марковском районе Донецкой области в 29 колхозах в продуктах питания нуждались 2620 семей (10117 человек), в том числе голодало в колхозах: «13 лет Октября» — 300 семейств (1135 человек), «Червона Зирка» — 163 семейства (714 человек), им. Воровского — 160 семейств (629 человек) и т. д.2
Органы ОГПУ весной 1934 г. регистрировали отсутствие хлеба в большинстве колхозов Воронцовской МТС (ЦЧО). Колхозники ряда сельхозартелей Свердловской области (им. Чапаева, «Трудовик», «Ленинский путь»), недовольные изъятием хлеба за работу МТС, говорили: «Благодаря наличию МТС, забравшей у нас хлеб, мы голо-
249
248
Н.А.ИВНИЦКИЙ
даем». Из Дальне-Восточного края (Пограничная МТС) сообщалось, что в колхозах «Пограничник», «Первое мая», «Ударник», «Новая жизнь», им. Лазо продовольственный хлеб отсутствует, колхозники питаются картофелем и собирают в поле прошлогодние бобы. Многие колхозники не имеют и картофеля; покидают колхоз и уходят в город. Председатель колхоза «Первое мая», бедняк, кандидат ВКП(б) жаловался: «Народ в колхозе ходит голодный, есть совершенно нечего, сам сижу без хлеба... Бросаю работу и иду искать хлеба. Дальше жить невозможно. Прошлогодние бобы на Полтавском поле потравились скотом, собирать нечего». Кандидатскую карточку сдал секретарю партячейки, заявив, что ему в колхозе нечего есть1.
Из Башкирии сообщали, что в Зиянчуровской МТС, в колхозе им. Фрунзе голодало 15 семейств, в колхозе «К-Иль» — 75 семейств. Колхозники едят падаль. На Урале на почве недоедания и голода распространялись эпидемические заболевания (сыпной тиф и др.). Имели место случаи смерти детей из-за употребления суррогатов.
На Северном Кавказе, перенесшем страшный голод в 1932-1933 гг., весной 1934 г. вновь ощущались признаки голода. В спецсообщении ПП ОГПУ по Азово-Черноморско-му краю в мае 1934 г. говорилось, что продовольственное положение в некоторых районах напряженное, «на почве истощения зарегистрирован ряд фактов опуханий». Почти по всем колхозам Шалаевской МТС Кашарского района голодали 10-15% колхозников.
По 128 колхозам 19 МТС края, по сообщениям, до нового урожая не хватало 2443 т хлеба (149023 пуд.). Особенно тяжело переживали «продовольственные трудности»: многодетные семьи, крестьяне, вступившие в колхоз во вторую половину 1933 г., «неплановые переселенцы», прибывшие в край в конце года, семьи, в которых трудоспособные члены длительно болели и др. В хуторе Филиппов-ском Цимлянского района был зарегистрирован случай людоедства2.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
На Украине, по сведениям зам. начальников политотделов МТС по работе ОГПУ (май 1934 г.), в колхозах Семеновской МТС Черниговской области в 8 колхозах 114 семей голодали, опухло от голода 185 человек, в том числе в колхозах «Молотарь» и «Прогресс» — 138 человек. Никакой помощи опухшим не оказывается.
В колхозе «Путь к социализму» (Донецкая обл.) из 700 трудоспособных на работу выходили не более 70-80 человек и те заявляли: «Мы бросили дома обрабатывать свои индивидуальные огороды и хотим пойти на прополку, но дайте нам хоть немного хлеба, мы голодаем».
В ЦЧО в колхозах Ладомировской МТС 85 человек опухло от недоедания. Продовольственная помощь не оказывалась1.
Случаи голодной смерти были зарегистрированы в колхозах Мантуровской МТС. В колхозах «Верный путь», «Большевик», им. Криницкого голодные дети срезали колосья в поле.
В Челябинской области из 46 колхозов Памятинской МТС 40 не имели хлеба. Колхозники питались суррогатами, на этой почве имелись заболевания.
В Горьковском крае колхозы Удмуртской автономной области весной 1934 г. голодали. В колхозе «Вторая Сыча» голодало 20 семейств. В колхозе «Нюрентур» «большинство колхозников питаются исключительно травой». Всего в колхозах Кезской МТС голодало 700 хозяйств — около 3000 человек. В д. Олюшино (Лебяжская МТС) из 52 семей 20 голодало. В колхозах Ярской МТС, сообщал зам. начальника политотдела, «на почве продовольственных затруднений имеется много случаев опухания от систематического недоедания».
В Средне-Волжском крае отмечались «смертельные случаи на почве голода» и т. д., и т. д.2
Как видим, несмотря на перестройку системы хлебозаготовок, трудности в сельском хозяйстве продолжались, хотя и в меньших масштабах. Наступление на крестьянс-
1 Там же. С. 124-125.
250
Н.А.ИВНИЦКИЙ
тво продолжалось. Ходатайства местных органов о продовольственной, семенной и фуражной помощи отклонялись. 13 марта 1934 г. Политбюро ЦК ВКП(б) предложило обкомам, крайкомам и ЦК нацкомпартий «впредь не обращаться в ЦК и СНК с ходатайствами о дополнительном отпуске семян, продовольствия и зернофуража, предупредив их о том, что эти ходатайства ЦК и Совнарком рассматривать не будут»1.
Тогда же (22 марта) во изменение постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 20 июня 1933 г. Политбюро решило установить для колхозников, имеющих зерновые посевы, нормы зернопоставок, установленные для единоличных хозяйств данного района, т. е. на 10% больше, чем для колхозов2.
Последствия голода 1932-1933 гг. продолжали сказываться и в 1934 г. Это видно на примерах Украины, Северного Кавказа и Поволжья. Так, если в первой половине 1932 г. в сельской местности Украины рождаемость в 1,3 раза превышала смертность, то во второй половине — сравнялась, в 1933 г. смертность уже превышала рождаемость в 4,7 раза, а в первой половине 1934 г.— в 1,7 раза. На Северном Кавказе эти показатели будут: в первой половине 1932 г. рождаемость превышала смертность в 1,8 раза, во второй половине — в 1,6 раза, а в 1933 г. — смертность превышала рождаемость в 3,1 раза, в первой половине 1934 г. — в 2,1 раза. Такая же картина была в Нижне-Волжском крае: в первой половине 1932 г. рождаемость превышала смертность в 1,9 раза, во второй половине — в 1,4 раза, в 1933 г. — смертность превышала рождаемость в 2,4 раза, а в первой половине 1934 г. — в 1,3 раза3.
Что касается Казахстана, то здесь положение и в 1934 году было очень тяжелым. Поэтому за 8 месяцев (с 1 декабря 1933 г. по 1 августа 1934 г.) была оказана продовольственная помощь в размере 473 565 ц, т. е. больше, чем за 14 месяцев 1932-1933 гг. (с 1 октября 1932 г. по 1 де
1 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 941. Л. 20. - Там же. Д. 942. Л. 11.
252
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
кабря 1933 г.) — 430 272 ц). Особенно тяжелым было положение единоличников, которые должны были сдать по хлебопоставкам 3,7 ц с гектара посева в Восточно-Казахстанской и Карагандинской областях, в то время как постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 19 января 1933 г. норма сдачи государству зерна устанавливалась 2,2 ц с гектара посевной площади.
Еще хуже обстояло дело с животноводством. К 1934 г. поголовье скота в республике уменьшилось в 5 раз по сравнению даже с 1930 г., не говоря уже о 1928-1929 гг. Поскольку основным продуктом питания казахского населения являлось мясо, то, чтобы как-то смягчить голод, пришлось с 1 декабря 1932 г. по 1 марта 1934 г. передать в индивидуальное пользование колхозников 679405 голов скота, в том числе 427 241 голову овец и коз1.
Всего в Казахстане в годы коллективизации 1931-1933 гг. население уменьшилось почти на 50%.
Последствия голода 1932-1933 гг. в СССР продолжали сказываться и в 1934 г. По данным Центрального управления народно-хозяйственного учета Госплана СССР, число родившихся в первой половине 1934 г. было меньше числа родившихся в 1932-1933 гг. Коэффициент рождаемости (1000 человек населения) в первом полугодии 1932 г. составлял 28,7, в первом полугодии 1933 г. — 23,7, а в первой половине 1934 г. — только 19,6 человека2.
Такова была цена голода и социалистического переустройства сельского хозяйства в начале 1930-х годов.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.